FRIDA: THE MAKING OF AN ICON
Tate до января качает выставку 30 работ Фриды Кало и 200 ее последователей, пытаясь объяснить феномен «фридомании». Все принимают Кало за свою — женщины, женщины-художницы, арт-мексиканцы, коммунисты, исследователи гендера, феминистки, сюрреалисты, разные дивианты и бунтари. Работы Фриды растворяются в этой выставке всего такого цветного, кричащего, больного или, если не вникать, просто пёстрого и попсового.
Она во многом первая в художественном мире — первая такая национально идентичная и при этом знаменитая за пределами Мексики, первая, чью картину приобрел Лувр, первая с выставкой в США.
Самое узнаваемое лицо после Моны Лизы, она уже стала мемом (самый простой карнавальный костюм) и ее изображение как Big Ben или буквы HOLLYWOOD может быть напечатано на любом носителе. Сама Тейт предлагает носки и скейты, а выставка побила почившего Хокни по предпродажам.
Какая разная публика здесь. Я брожу по залам, озираясь как Траволта: как боль внутри Фриды создала такую мерчиндустрию, изнасилованную спросом Венецию, каждую трещинку которой безжалостно фотографируют.
Фрида превратила свою боль в акт, её полотна, фиксируют самые жуткие состояния женщины. У неё есть картина чужого самоубийства. Или расписанный корсет, который буквально держал тело — в 18 лет таз и позвоночник Фриды пронзил железный поручень. Последствия аварии убивали её тридцать лет без викодина. Фрида актировала свою идентичность — на выставке представлены роскошные мексиканские наряды. И пыталась найти себя в новом мире — картина с европейским платьем и оторванным сердцем (я бы написала английские леггинсы). Фрида такая смелая и сильная и такая потерянная.
Она несколько раз не смогла стать матерью и картина с тремя фруктами, вывернутыми наизнанку, это не оммаж Сезанну, а отпечаток женских консультаций. Её собранное, сделанное лицо стало товаром, который как будто можно купить и отпустит, поможет, развеселит.
Я в большом замешательстве, Фрида Кало мне совсем не нравится как художник, ну что это за техника, но нравится как перформер и человек. Большое спасибо Елене Зайцевой за возможность увидеть свои слёзы на портретах, которые раньше мне казались просто позой.
